Предыдущая глава — 31/4 Мастерская в коровнике и Рыба в прыжке
Блэнсли
Блэнсли — традиционная шотландская деревня, ей сотни лет, здесь живут те, кто пашет — в буквальном и переносном смысле — с утра до позднего вечера.
Нашими ближайшими соседями оказались родители хозяина коттеджа — Гарри и Айза Ридл, коренные обитатели Блэнсли — одна из тех шести семей, которые остались здесь жить, когда новое шоссе, проложенное в начале 1970х, обошло деревню стороной и оставило ее без доступа к общественному транспорту (машины в этом районе были тогда роскошью, а не средством передвижения). 70-летний Гарри все еще помогал своему сыну Скотту на семейной лесопилке в раздолбанном сарае посреди деревни — подавал бревна в машину, не выпуская трубки изо рта (он показывал образовавшееся за жизнь отверстие между зубами, в котором он ее зажимал).
Лесопилка начинала жужжать в 8 утра, и в это же время жена Гарри, Айза становилась к плите. Она пекла торты и пирожные для кафе в соседнем замке — свежая выпечка должна была быть доставлена туда в полдень. Гарри и Скотт дважды в день заходили домой поесть, и через полчаса возвращались обратно на лесопилку, которая замолкала только в 11 вечера.
Гарри рассказывал, как рос в этом коттедже, где мы жили — восемь детей в семье, пятеро спали в одной кровати, и трое — в другой… как в войну каждую ночь над Бленсли летели немецкие самолеты бомбить Глазго… как у Айзы обнаружили запущенный рак груди, и думали, она не выживет — но она боролась изо всех сил, потому что кто бы тогда поднимал их троих детей… как она поправилась, и они построили новый дом, а вот теперь надо еще один для сына, и еще для дочери, и еще — новую лесопилку.
Местный каменотёс умел складывать каменные стены, разделяющие поля, так, как это делали сотни лет назад — без цемента; и чинил старые каменные мосты. Молочник в ковбойской шляпе каждое утро объезжал десяток деревень, развозя молоко и свежие газеты. Рыбник из прибрежного городка появлялся в Блэнсли раз в неделю, звоня в колокол при въезде в деревню. Он снабжал рыбой весь район и, хотя любил поболтать, никогда не задерживался дольше, чем требовалось на взвешивание и упаковку быстро портящегося товара.
Мы познакомились с двумя фермерами — миллионерами, которые не вылезали из рабочих резиновых сапог. Одного из них Эд встретил на автомобильной свалке, где тот подыскивал замену полетевшему мотору. Единственный мальчик в семье завидовал своим трем сестрам, которым была дана свобода в выборе образования, а он был приговорен к сельскохозяйственному колледжу. Семья владела этой землей 200 лет, и его сын будет тянуть эту лямку так же, как он. Это вопрос чести, а не денег.
Другой фермер, Дуглас Янгер, мог бы спокойно прожить жизнь на проценты с унаследованного капитала. Но он считает своим долгом вести образцовое хозяйство — прилично платит работникам, пытается объединить мелких фермеров для совместной закупки техники, сажает леса. Несколько лет огромные упаковочные ящики для кинематов хранились в сарае на ферме Дугласа. Денег за это он с нас не взял.
Уже тогда в Блэнсли существовал новый микрорайон, пристроенного к деревне сбоку, — пара десятков современных домов, чьи обитатели ездили на всякие важные работы в Эдинбург, а то и имели там квартиры. На наших глазах таких построек к югу от Эдинбурга становилось всё больше, особенно после того, как Шотландия получила автономию и свой парламент. Но как правило, они строятся на окраине старых деревень и городов – за сохранностью исторических центров строго следят.
Абботсфорд
Во многом эту традицией уважения к прошлому Шотландия обязана Вальтеру Скотту. сэру Вальтеру Скотту. Имя писателя для англоязычного уха звучит как Вальтер-Шотландец — причем это не псевдоним, а древняя фамилия. Она ли определила его судьбу, или эти пейзажи сделали из болезненного эдинбургского юноши романтика и романиста, сказать сложно.
В его поместье Абботсфорд (Abbotsford) — скромную ферму, превращенную им в романтический замок, Мэгги и Тим отвезли нас в один из первых дней. В сущности, это такая же Environment, как дом Тима Стэда или Шарманка – перешагнув порог, вы попадаете в сочиненный художником мир. Башенки, винтовые лестницы, зубчатые стены, коллекция средневекового оружия (вплоть до рыцарских лат), охотничьих трофеев и каменной резьбы из давно разрушенных аббатств. И тысячи книг в решетчатых шкафах…
Сережа несколько ошарашенно общался с павлином, который разгуливал по двору, а Мэгги, хохоча, заталкивала упирающегося Берсудского на стриженную травку — «Здесь по газонам ходить МОЖНО!»
Scott’s View — любимый пейзаж Вальтера Скотта.
По легенде, именно на этом месте по привычке остановилась лошадь, которая везла гроб с телом Вальтера-Шотландца из Абботсфорда в развалины средневекового аббатства Драйбург /Dryburgh Abbey, где его похоронили согласно завещанию. Именно тут ее обычно останавливал хозяин, когда объезжал округу по своим шерифским обязанностям — или просто катался верхом. Эта смотровая площадка так же, как дом и аббатство, расположена на берегу извилистой речки Твид — но здесь берег особенно крут и высок, и вид открывается не только вдаль, но и в глубину времен.
Задник этой удивительной природной декорации — трёхглавый холм Эйлдон. По местным легендам, под ним спит Король Артур со своими рыцарями и всем своим войском. Так ли это, проверить трудно, но доподлинно известно, что на северной, самой высокой вершине холма на протяжении первого тысячелетия до нашей эры существовало крупнейшее поселение в этой части Британских островов. Птолемей перечисляет его под именем Тримонтиум в числе городищ кельтского племени селгов в 150 г н э. Историки считают, что перед приходом римлян там жили две тысячи человек.
Вот такие золотые украшения носили их женщины, такими топорами работали мужчины, а голова сказочного зверя — это реплика верхушки духового инструмента карникс/carnyx, с которым они шли в бой.
В 1840 году рабочие, прокладывашие железную дорогу из Лондона в Эдинбург, наткнулись на остатки большого римского лагеря на берегу Твида у подножия Эйлдона. Самые эффектные артефакты с раскопок пополнили коллекцию Национального музея Шотландии.
Римляне удерживали этот лагерь около ста лет. Но дальше Империя благоразумно не пошла — горы, болота, мошка и северные племена оказались сильнее. А ещё через 200 лет Рим и вовсе ушел с Британских островов, оказав сильное влияние на Англию — и почти никакого на Шотландию.
Том-Рифмач из рода Лермонт
На склоне холма Эйлдон установлена стелла в честь дерева, под которым однажды в 12 веке предок Михаила Юрьевича Лермонтова — поэт из рода Лермонт по прозвищу Том-Рифмач, — встретил Королеву Фей, поцеловал ее, и должен был отслужить за это семь лет.
Через семь лет Том-Рифмач вернулся в родные края, награжденный королевой (несмотря на его сопротивление) сомнительным даром говорить только правду — в том числе о будущем. Его стали называть Правдивым Томом, или Томом-Провидцем. Как он и предполагал, этот дар ничего хорошего ему не принёс, и через семь лет Том пропал уже окончательно — по-видимому, вернулся в страну фей. А дар, говорят, проявился у далёкого потомка.
Башня Смэйлхом / Smailholm Tower
Смэйлхолм принадлежал дяде Вальтера Скотта — это то, что здесь называют Peel tower /Pele tower– типовое жилище эпохи регулярных набегов англичан на земли Южной Шотландии и шотландцев – на северную Англию. Эти 3-4 этажные квадратные башни со стенами двухметровой толщины обычно расположены на крутом холме или утёсе. Увидев издали сигнал тревоги –зажженный на дальнем холме на такой же башне огонь (beacon, то бишь «бакен»), — хозяин передавал сообщение дальше, запаливая заранее приготовленный костер на своей крыше.
Там же на крыше башни грели смолу, которую выливали на головы атакующих. Семья хозяина располагалась на самом защищённом верхнем этаже, средний становился общежитием и казармой для всех, кто успевал добежать и был готов обороняться, а скот загоняли на нижний. Запасы воды и провианта помогали продержаться до подхода подкреплений. Потом всё повторялось по другую сторону границы – шотландцы атаковали англичан,— и так в течение 300 лет.
Под впечатлением баллады Вальтера Скотта «Канун святого Иоанна» / The Eve of St. John, действие которой разворачивается в эти времена в Пиль-башне Смэйлхолм, его дядя отреставрировал ее и укрепил. Это был первый проект по сохранению древностей в Шотландии.
Примечание:
Башня Смэйлхолм известна в русской литературе как «Замок Cмальгольм» — так в 1820 году Василий Жуковский назвал свой вольный перевод баллады Вальтера Скотта.
Следующая глава —
Кинематический театр "Шарманка" 