Предыдущая глава 6. Перекрёстки
На шкафу на Свечном появилась целая композиция — на нее, похоже, пошли остатки осинок: бревенчатая мельница слева, бревенчатая звонница справа, а посередине — первый вариант круга жизни.
Десять из двенадцати этих наивных фигур, изображающих жизнь человека от младенчества до смерти, которые Эд вырезал в 1967 году, сохранились — и доехали до «Шарманки» в Глазго.
Интересный разговор об этих фигурах возник в 2010 году во время съемок фильма «Происхождение «Шарманки», когда Эд при встрече с друзьями тех лет вытащил на стол сохранившиеся скульптуры как пример того, с чего он начинал. Демонстрируя разные возрасты, он дошел до той, что изображала человека, вытянувшегося на гробовой доске.
ЭВ : А вот это наши перспективы. Мы все от этого не уйдем никуда. Так что вы не торопитесь.
Гр. Гаммер: Нет, но тогда, когда ты это делал, ты над этим не задумывался.
ЭБ: Задумывался. Я делал, как я мог делать? Я об этом задумывался. Естественно, я об этом задумывался. Но не так сильно, как сейчас, когда я приближаюсь к своему концу.
Г.Гаммер: Просто это одно из состояний, которые ты зарегистрировал.
ЭБ: Так, слушай…Я говорю, раз я это делал, я представлял, что жизнь имеет начало и конец. Вот это конец.
Г.Гаммер: Я думаю, ты это знал. А представляешь, что это – теперь, сейчас.
А.Блонский: Но животные не знают, что они умрут.
ЭБ: Животные не знают.
К этой теме он вернется через 10 лет в одном из первых больших кинематов — «Ход жизни» — уже на совсем другом уровне мастерства, но вот эта особая «средневековая» оптика восприятия жизни и смерти, похоже, существовала в нем с самого начала.
В 1967 Эд уговорил соседа и приятеля Анатолия Васильева (того же, кто учил его лазать по скалам в районе Приозерска) — гордого хозяина мотоцикла, съездить в Юрьев-Польский посмотреть старые церкви. Они ночевали в палатке в лесу, пекли на костре картошку и грибы — приключение получилось отличное!
Но главным впечатлением, конечно, оказалась белокаменная резьба на стенах Георгиевского собора.
Эд мало тогда знал о происхождении этой компании сказочных зверей — да и в советской печати было не принято упоминать роль европейских мастеров в строительстве древнерусских соборов, — и уж совсем не мог предположить, что встретит родственников этих львов много лет спустя в Пиренеях, в крохотном приорате Серрабона, но именно в результате этого путешествия на заднем сидении мотоцикла он впервые столкнулся с романской скульптурой.
После этой поездки на свет появились первые львы Берсудского. Один из первых — вместе со своим другом святым Иеронимом.
Через несколько лет они вырастут в размерах, и займут места на детских площадках на Каменном острове, в Юсуповском садике, в Михайловском саду…
В 1969 на советский экран вышел фильм-мьюзикл «Оливер!!!» Эду там очень понравились танцующие музыканты – и вскоре их двойники заняли своё место на стеллаже на Свечном.
А главное событие тех лет произошло благодаря особенностям советской экономики, породившей весьма своеобразную систему снабжения: «Тащи с работы каждый гвоздь, ты здесь хозяин, а не гость!»
Но если гвозди в хозяйственных магазинах иногда можно было купить, то магазина, в котором частное лицо могло бы купить небольшой мотор с редуктором не существовало в природе. Их можно было только достать у работяг по стандартной таксе — за бутылку водки. (тут нужно честно признаться, что это — бросовая цена: в условиях свободной экономики такой моторчик обходится в 5-10 раз дороже, чем бутылка водки, так что социалистическая система ведения хозяйства дала Берсудскому мощную экономическую фору по сравнению с его западными коллегами)
ЭБ: На заводе, где я работал, были всякие моторы, причем некоторые не быстро крутились, а медленно – у них редуктор был. И меня очень сильно это заинтересовало – включаешь мотор, а он медленно крутится… Я подумал, что этот мотор можно как-то использовать. Я сделал такую деревянную скульптуру – получился полу-Толстой, полу-Достоевский, сунул туда этот мотор, сделал подвижную руку – и получился у меня Шарманщик – и стал медленно крутиться — и меня это привело в экстаз.
В этой маленькой фигурке задним числом легко увидеть прообраз будущего кинетического театра «Шарманка» — хотя вряд ли Берсудский сильно задумался над этим тогда. Кто тут, собственного говоря, кого крутит — шарманщик шарманку, или она его? Принципиальная повторяемость движений — и их неправильность, негладкость, которые создают контрапункт этой повторяемости, — узнаваемая ассоциация с тем, как непредсказуемо дергаемся мы по жизни — одновременно повторяя все те жи самые круги и восьмерки.
ЭБ: Я проработал на заводе шесть лет, а потом мне надоело каждый день работать. Каждый день – это нехорошо. У меня не было времени, чтобы заняться своим делом.
Он уже понял, что нашёл СВОЁ дело — и не планировал быть ни любителем, ни самоучкой — он хотел учиться всерьез. Пару лет ходил по выставкам дипломных работ в Академию и Мухинское, присматривался — потянет ли? В 1969 решился — и пошел сдавать экзамены в Мухинское училище вместе со своим приятелем по студии Вальца — Анатолием Блонским, для которого это была уже четвертая попытка.
Оба провалились.
Берсудский решил, что ему нужно приложить больше усилий для подготовки к следующей попытке, поскольку время дорого и быстро бежит — ему уже почти тридцать. Он уволился из «почтового ящика» и прежде чем выйти на следующую работу, отправился в экспедицию по отдаленным деревням Ленинградской области, организованную Обществом Охраны памятников, — и уговорил Анатолия присоединиться.
Перед уходом с завода он попросил знакомого токаря выточить ему из бронзы набор колоколов с разной высоты голосами — и использовал их в своём следующем кинемате — «Звонница». Трое звонарей до сих пор вызванивают мелодию, начиная спектакль в «Шарманке».
Церковь Святого Георгия в Юрьеве-Польском: признанный, но невидимый памятник
(Досье, подготовленное с помощью chat GPT)
Церковь Святого Георгия в Юрьеве-Польском занимает парадоксальное положение в истории древнерусской архитектуры. Формально она хорошо известна специалистам и включена во все академические обзоры, однако в широком культурном сознании остаётся почти невидимой.
Построенная в XIII веке, церковь уникальна своей каменной резьбой, покрывающей стены сплошным рельефным ковром. Этот орнаментальный строй резко выделяет её на фоне других домонгольских храмов. Здесь отсутствует привычное для древнерусской архитектуры сдержанное членение фасадов; напротив, поверхность стены превращена в непрерывное повествовательное поле, насыщенное фигурами, знаками и символами.
Строители и происхождение языка формы
Происхождение этого языка до сих пор остаётся предметом дискуссий. С высокой вероятностью, в строительстве и оформлении храма участвовали не только местные мастера, но и зодчие, знакомые с западноевропейской традицией — прежде всего с романской скульптурой. Речь не обязательно идёт о прямом «импорте» мастеров, но о циркуляции навыков, образов и приёмов, характерной для Европы XII–XIII веков, в которую Северо-Восточная Русь была включена значительно теснее, чем принято считать.
Фигуры на стенах церкви — звери, фантастические существа, человеческие образы, сплетённые в плотный орнаментальный ритм — по своей логике ближе не к византийской иконографии, а к западной романике, где скульптура не иллюстрирует текст, а создаёт самостоятельное поле смыслов. Камень здесь работает как дерево: резьба не подчёркивает конструкцию, а оплетает её, превращая архитектуру в тело.
«Русская романика» как вытеснённое понятие
Именно этот аспект — европейская составляющая — на протяжении десятилетий оказывался вытесненным из интерпретаций. В советской и постсоветской традиции церковь Святого Георгия предпочитали описывать как уникальное, но изолированное явление, подчёркивая её «самобытность» и избегая разговора о включённости Руси в общеевропейский художественный процесс.
Так возникла ситуация двойного отрицания: памятник признан и охраняется, но его язык как будто лишён генеалогии. Понятие «русская романика» так и не стало рабочим термином массовой культуры, несмотря на очевидные визуальные параллели с романской скульптурой Южной Франции, Северной Италии и Пиренеев.
Другой тип вырезания из контекста
В отличие от Кижей, здесь не произошло ни физического разрушения, ни зрелищного спасения. Храм уцелел, был отреставрирован и формально сохранён. Однако был утрачен иной контекст — культурно-исторический. Европейское участие в формировании художественного языка Древней Руси оказалось негласно исключено, как будто этот слой был неудобен для цельного национального нарратива.
В этом смысле церковь Святого Георгия в Юрьеве-Польском представляет особый тип утраты — утрату связей. Это памятник, существующий в одиночестве, вне системы координат, которая позволила бы увидеть его не как аномалию, а как часть большого европейского средневекового мира.
Кинематический театр "Шарманка" 