Предыдущая глава 30 Лондон. Анна.
Первые четыре месяца в Блэнсли мы прожили в состоянии эйфории, не замечая ни одной из ловушек, которые приготовила нам судьба. Впрочем, избежать их нам всё равно бы не удалось – я не встречала эмигранта, с которого перевозчик на другой берег в какой-то момент не взял бы плату в полном размере, до последней нитки. Хорошо, если просто деньгами.
Поводов для эйфории было множество, и первым, конечно, был дом Тима, — несмотря на то, что мы попали в него несколько недель спустя после пожара.
Беда случилась вскоре после того, как Тим и Магги вернулись из Лейпцига: в то время как вся семья ужинала внизу, на втором этаже сквозняк опрокинул лампу, огонь пошёл по занавеске и по деревянным стенам. К счастью, они почувствовали запах и успели вовремя выскочить из дома. Но Тим успел надышаться каким-то вредным дымом от загоревшейся теплоизоляции. Возможно, этот угар и эмоциональный шок запустили механизм его болезни.
Огонь успел распространиться на спальни детей и сауну на втором этаже, повредил балки крыши. Но мы даже не заметили временного фанерного потолка над первым этажом — настолько нас поразил мир, созданный Тимом, не похожий ни на что, виденное нами раньше. И сколько бы раз за последующие 30 лет мы не входили в этот дом, сколько не ночевали под этой крышей, мы так никогда и не привыкли…
Эти фотографии дома Тима и Мегги сделаны Владимиром Иосельзоном в 1997 году.
В день нашего приезда в саду у дома Стэдов собралась вся семья, из Эдинбурга приехал Джулиан Сполдинг с женой Джилией, и к нам присоединился подмастерье Тима — рослый красавец Нил, который в течении предыдущей недели обустраивал наш коттедж.
Потом мы ужинали в кухне-столовой-гостиной, рядом со старинной плитой, за столом, похожим на карту неизвестной вселенной. Вокруг стояли стулья, которым могли быть века, и текла неторопливая беседа, в которой все были равны и вольны. Дом Тима обволакивал, убаюкивал, стирал грани, соединял несовместимое и успокаивал верой в единство всего.
В главном дом Тима похож на кинематы Берсудского – сколько не смотри, не насмотришься, потому что глаз каждый раз натыкается на новые детали, скользит по какой-то другой траектории, меняет направление движения, входит в новый вираж. Вместить всё это мозг попросту не в состоянии — и к горлу подступает очередной нечленораздельный восторженный звук. И ты в этом пространстве уже не совсем ты: ты увлечен, вытащен из своей тесной шкурки, захвачен, растворён…
Если хотите погулять по дому Тима и узнать его историю — вам сюда — 31/2 Дом, который построил Тим
Можно также посмотреть фильм (на английском) и познакомиться лично с Тимом:
А история нашего первого лета в Блэнсли продолжается в главе — 31/3 Холмы и лес
Кинематический театр "Шарманка" 