Предыдущая глава — 16 Газаневщина
То ли в 1973, то ли в 1974 году к Борису Воробьёву обратилась за советом скульптор Гнилицкая — ей понадобился помощник резать большие деревянные скульптуры из поваленных деревьев для паркового хозяйства. Воробьёв порекомендовал Эда. Уже через год Гнилицкая поручила ему вырезать одну из голов на скульптуре «Три женщины».
А дальше он уже работал сам. Платили там гроши — резчики числились «работниками паркового хозяйства» — но дипломов не спрашивали, была большая мастерская на Каменном острове, хорошая компания (одно время там даже подвизался Виктор Цой), неограниченное количество материала, свободное расписание — и постоянно действующая выставка в одном из красивейших мест Петербурга. Чего ещё желать?
Во время съемок в 2010 на Каменном нам повезло с погодой: шёл крупный снег, и можно было вообразить, что под сугробами всё ещё скрываются деревянные скульптуры, сгнившие 20 лет назад. Собеседник Эда — скульптор-самоучка Валерий Иванов, вместе с которым он тут проработал 10 лет.
ТРАНСКРИПТ:
ВИ: Белый снежок, голова тоже белая
ТЖ: Сколько лет вы здесь проработали?
ЭБ: Десять лет…
ТЖ: Сначала это было совмещение ….
ЭБ: Да, я совмещал это с Адмиралтейским заводом…. Я там работал сутки, а сюда потом приходил на работу. ….потом ушел с Адмиралтейского, когда мне оторвало палец, я ушел с завода, и работал здесь.
ТЖ: Как Вы делали это? У Вас же практически никакой техники не было, что было вашими инструментами?
ВИ: Да, мы делали циклопические большие работы…
ЭБ: Топором! В основном топором…
ВИ: Топором! Это недоступно было и по деньгам другой инструмент иметь
ТЖ: Как Вы устанавливали эти скульптуры?
ВИ: мы многое можем. Мы подходили к пням, которые диаметром больше метра, высотой больше трех и вдвоем их поднимали.
ЭБ: Нет, ну вдвоем мы не поднимали их…
ВИ: Ну, всякими рычагами…
ЭБ: Мы рыли котлован небольшой, бетонировали и потом уже ставили эту скульптуру.
ВИ: Были такие островки, как Каменный, на которых можно было как Робинзону жить.
ЭБ: Это было хорошее время, беззаботное… Я ходил все время с грязными руками, и это было хорошо, это было приятно.
ТЖ: В отличие от завода «почтовый ящик», ты приходил когда хотел и уходил когда хотел.
ЭБ: Да, приходил когда хотел. У нас не было расписания, и это было тоже прекрасно. Я мог выспаться, мог вообще не прийти в этот день… Мог прийти вечером. Было свободное расписание — это было замечательное время.
ВИ: Элемент свободы — это непременное…
ЭБ: Это непременное условие нашего существования
ВИ: Мы же не отягощены были всевозможными рамками соцреализма. Мы были совершенно свободные в этом отношении люди – скоморохи-ваятели, можно сказать…
ВИ: Те, кто был в Союзе, они этого не имели. Но они увековечили себя в бронзе, в камне – все эти мыльные оперы – они стоят на века… А наше наивное искусство…
ЭБ: Сгнило!
ТЖ: Сгнило, но вы поимели свой кайф?
ЭБ: Но мы поимели свой кайф.
ТЖ: 10 лет кайфа в таком месте…
ВИ: 10 лет — это вообще фантастика! Там на том свете, мы встретимся со своими скульптурами, площадками, чудесами, которые мы творили
ЭБ: Валера, у меня к тебе вопрос – можно? Ты веришь, что мы с тобой встретимся на том свете?
ВИ: Обязательно, да.
Дружеская пресса не обделяет вниманием происходящее на Каменном (текст — Юрий Гоголицын, фотографии — Александр Дроздов)
А главное — деревянный зверинец пришёлся по душе и детям, и взрослым.
Дольше всех выжили два льва на детской площадке в Михайловском саду, недалеко от Спаса-на-крови. В 1991 году израильские родственники попросили автора попозировать на одном из них.
Зимой 2010/11 Эд вспоминал об этих львах.
ТРАНСКРИПТ:
ЭБ: Вот здесь, на этой площадке, несколько лет стоял деревянный лев. Он был выкрашен, у него была огромная грива. Он здесь стоял, смотрел на Спас-на-Крови. На него садились, и я даже сидел, меня снимали. И с ним был маленький лев рядом. Но он был менее симпатичным. А тот был действительно ничего, и на нем было очень удобно сидеть и размышлять о бренности мира этого. Ну а потом мы уехали, лев мой скончался и не оставил наследников.
ТЖ: Слушай, ну ему повезло с местом жительства, между Спасом-на-Крови и Русским музеем.
ЭБ: Это было самое замечательное место из всех вообще моих деревянных скульптур. Ему крупно повезло.
Елена Янкелевич: А где он сейчас?
ЭБ: Сгнил, как и все остальное. И мы с вами тоже, через какой-то период времени.
Следующая глава — 18 Мастерская на Герцена
Кинематический театр "Шарманка" 