16 Борис Понизовский

Транскрипт:

ТЖ – Странный город Санкт-Петербург, даже в Советское время был странным. Тут всегда есть какое-то подводное течение, есть какой-то параллельный мир. В середине 60х в Петербурге сформировался вполне отчетливо параллельный официальному искусству мир неофициального искусства. Я в него попала очень зеленым человеком, мне было 19 лет, я была студенткой второго курса театроведческого факультета, меня познакомили с Борисом Понизовским, который был одной из самых ярких фигур этого параллельного мира неофициального искусства. 

Он жил здесь, на улице Герцена, дом 34 квартира 1. У меня был выбор: идти слушать своих педагогов или всегда было это соблазнительное желание вместо этого свернуть в этот подъезд, позвонить в эту огромную коммунальную квартиру и поговорить с Борисом. 

Борис потерял обе ноги, когда ему было 16 лет

ЭБ – В комнате была такая тахта, на ней сидела глыба, с огромной бородой как у Зевса, напоминала какого-то Бога. У него были хорошие черты лица были, лоб, огромная борода, огромные руки. И вот эта глыба вдруг заговаривала. 

ТЖ – Он работал, как такой вулкан идей, выдавал идеи, у него была своя теория театра, которая ему приснилась, как он говорил, в 50ые годы..

ЭБ – Он говорил много, без остановки совершенно, я даже не пытался его никогда прерывать, это было ни к чему, я только слушал и ни хрена не понимал! Ничего. Он говорил о театре, о много чем.

Он никогда не говорил о бытовых проблемах, никогда, он не говорил о бабах, о погоде, о Луне, никогда мы на эти темы не говорили, он только безостановочно говорил о театре, это была театральная машина, которая говорила только о театре  

ТЖ  Это, действительно, был какой-то фонтан идей, сумасшедший объем информации, которую я до сих пор не понимаю, откуда он брал. Как выяснилось, у него перебывало целых три поколения неофициального Ленинграда. 

Сейчас я могу сказать, что в принципе, то, что он делал со всеми нами – это была расширение сознания. Он взрывал мозги, ты начинал совершенно иначе понимать мир и искусство. Он запускал людям мозги на совершенно другую скорость.

Именно Борис познакомил меня тогда и своих учеников с художниками неофициального Петербурга. Мы с ним пришли на выставку к Кузьминскому, на ту самую, где дебютировал Эд, это была Вселенная, в этом участвовало много людей, это была параллельная жизнь. 

За деятельность такого рода, гораздо меньшего масштаба, Акселя, Кузьминского выставили из страны,  А с Понизовским они ничего не могли сделать, что ты сделаешь с безногим человеком?

И я думаю, что если бы я в свое время не встретила Бориса, то у меня не было бы той реакции на кинематы Берсудского, когда я их увидела. Потому что эта школа помогла мне понять, что это такое. Я думаю, что это – одна из разгадок, почему из сотен людей, которые прошли через квартиру 50 никому в голову не пришла эта мысль, которая мне кажется абсолютно элементарной. То есть я увидела этот театр там. Мне было понятно, что это — театр , что это – мир.