Предыдущая глава — 10/5 Галереи МакЛеллан
После посещения огромных залов МакЛеллан стало ясно, что Эду нужно срочно приниматься за работу и за оставшиеся месяцы попытаться пополнить коллекцию несколькими машинами.
Мастерская есть, но для кинематов нужны материалы — а вокруг так чисто, что ни о каких валяющихся на задворках обломках нечего и думать. Стэды и тут нашли решение — свели нас с трубочистом Джоком Редбурном.
Метр пятьдесят с кепкой (кепка такая же черная от угольной пыли, как сам Джок), страшенный местный акцент — не понять без переводчика, улыбка от уха до уха — и ярко-голубые глаза. Шутки-прибаутки-истории сыплются из него, как из дырявого мешка . Ему бы в цирке выступать — впрочем, его и так знали все Бордеры – почти в каждом доме был старый камин, а во многих – плиты, топившиеся дровами и углём, а значит – трубы, которые нуждались в чистке, а Джок был мастером своего дела и гордился своим ремеслом.
Джок был одержим страстью к старым вещам — не иначе, он с крыш высматривал, кто что интересное собирается выкинуть. Его огромная личная свалка — кусок земли, обнесенный ржавой колючей проволокой, битком набитый ржавыми остовами машин, сельскохозяйственной техники, а среди них — цепи, пилы, кучи старого инструмента, огромные куски древесины, — была оборудована всякого рода хитрыми ловушками для злоумышленников. С какой целью он все это собрал и что собирался с этим добром делать — он не объяснял. Но увидив фотографии кинематов, Джок открыл Эду свою сокровищницу — что-то подарил, что-то продал по очень сходной цене.
Вторым источником металлолома стала небольшая частная свалка на окраине соседнего городка Галашилс, в котором Мэгги преподавала французский студентам колледжа. Ей владел Джон Армстронг и его отец Дуги. Раз в неделю, когда Мэгги работала только половину дня, она завозила нас туда на фургоне Тима — и возвращалась через три-четыре часа, за которые мы успевали облазить груды металлома в поисках интересных предметов. Отобранное грузилось в фургон, и мы возвращались в Блэнсли довольные, как с удачной грибной охоты.
Джулиан решил установить самый маленький из приобретенных им кинематов в своём офисе — в качестве рекламы грядущей выставки. Катя Филипс, приехавшая посмотреть, как мы устроились в её стране, привезла нас посмотреть место, и обговорить технические детали. Кабинет Джулиана оказался в главном музее Глазго — Келвингрове, доставшемся городу в наследство от Всемирной выставки в 1901 года. Здание, похожее снаружи на замок, а внутри — на гигантскую шкатулку из разных пород мрамора и гранита наполненную сокровищами от Рембрандта и Ван-Гога до скелета динозавра, впечатляло… Я, признаться, струхнула: куда это мы попали со своим металлоломом? Но Эд чувствовал себя прекрасно — мастерская, материалы, место для выставки — что ещё нужно?
К середине сентября в углу бывшего коровника вырос первый шотландский кинемат Эда — “Jock’s Jokes” /“Шутки Джока.” Его премьера пришлась на день рождения Эда — 18 сентября. Собралась чудесная компания — Стэды и подручные Тима, Джулиан Сполдинг со своей женой Джилией, Джок Рёдбурн с супругой, Гарри и Айза, местный молочник, он же — почтальон и устная газета. Трёхминутный спектакль с тенями, метавшимися в такт музыке по стенам бывшего коровника, имел успех.
Трубочист Джок Редбурн умер несколько лет назад, но кинемат его имени сплясал свою джигу на нескольких выставках «Шарманки» — в том числе в Копенгагене и Иерусалиме, и по сей день выделывает свои коленца в Глазго.
Предыдущая глава — 10/5 Галереи МакЛеллан
Следующая глава — 10/7 Круг Тима
Кинематический театр "Шарманка" 