На следующий день после приезда Тим повёз нас в лес Упло, спасенный от вырубки при его активном участии, и по дороге туда нам впервые открылись удивительные пейзажи Нижней Шотландии. Сложенные из валунов изгороди карабкались на крутые бока холмов, деля их на прихотливые геометрические фигуры, по зеленым склонам передвигались белые точки овец, через ограду тянули морды кучерявые коровы, помахивали хвостами разномастные кони, полыхал тяжелым желтым горный терновник Цепочки старых деревьев следовали за прихотливым руслом ручья, на склонах приличном расстоянии друг от друга белели фермерские коттеджи – каждый в окружении группы деревьев.
Нас, выходцев с болотистой равнины, где вертикаль существует только в виде колонн, эта трёхмерность заворожила с первого взгляда.
Тим привел нас на опушку леса, вдоль которой тянулся ряд старых развесистых деревьев. Из под тяжелых крон открывался вид на холмы, от которого было не отвести глаз, а запахи, травы, деревья были теми же самыми, что мы знали с детства. «Остаёмся!» — решили мы.
Через семь лет Тима похоронили на этой самой опушке, и Эд вырубил из ствола вяза памятник, изобразив его в образе духа леса.
Позже нам открылось четвёртое измерение ландшафта шотландских Бордеров — он постоянно меняется по мере того, как движутся по земле тени от облаков, как меняется свет в течение дня, как сменяют друг друга времена года. Сколько бы раз мы не возвращались в Блэнсли в последующие годы, мы так и не смогли привыкнуть ни к дому Тима, ни к саду, ни к пейзажам вокруг…
Предыдущая глава — 10/1 Дом, который построил Тим
Следующая глава — 10/3 Мастерская в коровнике и Рыба в прыжке
Кинематический театр "Шарманка" 