Маргарита Климова / материалы / письма из ссылки

На этой странице:

  • 1983. Письмо Эду и Алевтине.
  • 10.07.1984 Письмо Эду
  • 09.09. 1985. Почтовая открытка

На других страницах:

1983 Эду и Алевтине

Здравствуйте, дорогие Аля и Эдик! 

Во молодцы — вдвоём написали. Это отрадно читать! Очень приятно, что мой кусок хранится, но только как же я буду есть? Зубов не хватит. Надо ж на морозе, а не в шкатулке. Вот как у меня. Прочитала про минус двадцать пять градусов и удивилась, когда это было. Нынче уже минус тридцать восемь, минус сорок.

По утрам даже минус сорок три — минус сорок пять. Но я так одета, что никакому морозу до меня не добраться. Он отступается. До работы бегу три минуты. Замёрзнуть не успеваю. А на работе как-то было плюс шесть градусов. Но тогда не снимала ни шубы, ни шапки. И тоже не замёрзла. Дом становится ледяной крепостью. Углы промёрзли, двери промёрзли. Но внутри всё равно тепло. Вот-вот, Аленька, именно так — половичок примерзает, я даже сначала не поняла, потом отказывалась верить, потому что он у печки лежит, а печка пылает и пышет жаром, но ему (морозу) нипочём, и на двери сидит, да ещё и половик приморозил. И в комнате сейчас, правда, не бывает плюс тридцать, но всё-таки плюс двадцать пять. Это же не шутка, а плюс двадцать пять – но вовсе не жарко. А Малыш, которого ты, Аленька, так пренебрежительно называешь «собака-кошкой», лежит на двух матрацах, подушке и шубе у самой печки. Правда, язык высунул, но лежит. Я его пытаюсь переманить на свою постель. Он для приличия полежит минутку. И опять уходит на свои матрасы. А ты о нём напрасно так отзываешься, де, мол, оно. Нет уж, он есть Он и ведёт себя, как настоящий мужчина. Я, значит, вам не писала, как в первые дни, когда мы ещё блюли приличия и спали на разных кроватях, он, как только я выключала свет и затихала, тихонько переползал ко мне. А каждый вечер он просил разрешения лечь со мной. Я, естественно, стыдливо отказывалась. Тогда он ложился на свою, на правый бок, спиной ко мне и храпел. А вот так, только выключала свет, так переползал. Наконец я не устояла, разрешила. Он несколько ночей переспал. А теперь вот поди ж — не заманишь. А ты говоришь, оно — Он, чистый Он! Зипунчик-то я ему сшила и надевать надеваем. Но ходить в нём он положительно отказывается. Наверное, стесняется — мало ли кого встретит! Бегает почти голый, шубка-то на нём плохонькая, а ножки так и вовсе голые. Как-то приполз на животе с жалобным писком, отморозил все четыре лапки и ухо. Едва отёрла, только отёрла, он опять просится. Но тут уж я проявила свою человеческую власть и не отпустила. Вот какой вояка! А вообще-то он гуран, то есть местный житель. Пьёт сладкий чай с молоком. Удивительно понятно объясняет, что ему надо от меня. Без слов, но всё ясно, правда, я тоже способная, очень быстро схватываю. Вот сегодня повозился-повозился с костью и несёт её мне. Это значит, отнимай, а он будет защищать. Ну, поотнимала, а он рычал и бегал, прятал. Я бегала и искала. На дворе же на цепи сидит ещё один пёс.Вот тот уж защитник так защитник. Здоров и лохмат, мороз ему точно не страшен. Утром вылезает из конуры весь покрытый инеем, перламутровый, а здесь почему-то, говорят, пурпурный. Здоров-то здоров, а тоже хочет ласки и внимания. Прячусь от малыша, мы с ним обнимаемся. А малыш, хоть и дома сидит, но чувствует и ужасно нервничает, когда я ухожу кормить Пифа. Так от двери и не отходит, пока я не вернусь. А третья собака приходит поесть. С этой прячемся за угол от первых двух. Вот так мы и живём, прячась и скрываясь. Говорят, что лучшая часть зимы уже прошла, что если ещё и будут морозы, то они уже не страшны. Если это так, то я перезимую. Я уже не боюсь зимы. Да, вот сейчас что произошло. Уже почти две недели висела у меня на улице простыня. Сегодня пошёл снежок, я решила, что пора уже её домой забрать. Она, естественно, как деревянная. Я хотела с неё снежок-то стряхнуть, взяла в руки, тряхнула. и то, что было в руках, осталось в руках. А сама простыня оказалась на снегу с двумя очаровательными дырами. Вот ещё одна наука — теперь буду знать, что простыни ломаются. Насчёт того, что я женщина, твои данные явно не проверены. А вот то, что живуча, то это да.

Другой бы порядочный человек на моём месте давно умер, а я нет, жива, живу и, наверное, ещё долго жить буду. А если учесть, что современного человека губит огромное количество информации, то я переживу всё человечество. Единственная информация – это письма, а от этого не умрёшь. 

Всё искусство, какое я здесь имею, – это открыточка от Али. Повесила на стену и любуюсь. И, как ты велела, придумываю, как ей жилось.

Завидую возможностям посмотреть Гойю и Эль Греко. О Бенине у меня была книга, а увидеть скульптуру Бенина вживе, наверное, впечатляет. Его ещё впечатлительнее, наверное, увидеть на родине. Ну да пусть другие смотрят, а мы будем смотреть на сопки. А что такое японские нэцке, я не знаю. Ты мне напиши, пожалуйста. Я или не помню, или не знала и раньше об этом. 

Евдокия Петровна мне пишет. Она очень пунктуальна, поэтому я замиранием сердца каждый раз отсчитываю дни до её письма. Да продлит Бог дни её. Тяжело ей, конечно, сейчас.

Вот видишь, сам себе противоречишь. Год пустой, говоришь. А два льва в садах? А шарманка и шагающий шарманщик? Или это уже не в счёт? Я не только на расстоянии, но и на хребте. А сверху, да ещё на расстоянии очень хорошо видно. И вижу я, что ты кокетничаешь. Кокетничать-то кокетничай, но твори, пожалуйста. Вот если бы фотографии своих работ и Алиных тоже, а я бы устроила у себя дома Эрмитаж, и тогда мне бы ничего было не нужно.

Аленька, как ни странно, сейчас мне пишут только те, кто никогда у меня не бывал. Даже лучше того, кто меня вообще не знал. А вот те, кто у меня бывал, почему-то не пишут. Посему я и думаю, что прийти в гости в Ленинграде мне будет некому. По крайней мере так, как я ходила к Евдокии Петровне. 

Попыталась найти твою станцию, но в моём атласе её нет. Атлас слишком мал, хотя болей есть, а вот твои воспоминания очень верны. Всё так и есть. Даже китайские яблочки были. Правда, вот мандаринов нет, и снега нет. То есть есть, но очень мало. Вот как выпал в ноябре, так только он и есть. Сегодня посыпал, но только вот простыню засыпал. Разве что один миллиметр осадка выпал. Лето у меня ещё впереди, и я опять же боюсь этого обилия расцветающих деревьев, кустарников. Боюсь этого количества цветов. Сердце не вместит. Но это ещё впереди.

Я вижу, вы оба взялись оскорблять моих животных. А ты, Эдик, зачем о моих мышках говоришь, что они всё едят? Нет, мои мышки едят сладкое, зубной порошок, и действительно немного. Коробку порошка едят уже второй месяц, а сладкое я у них отобрала и кормлю хлебом. Ничего, без удовольствия, но едят. И только. А вот мясо, рыбу и даже сыр ни-ни, не дотрагиваются.

Буду ждать от этого года чего-нибудь, потому как и одета в серое, и ем всё. А что ждёт тигру в этом году, не знаешь? Ну, пора мне возвращаться в дом свой, посмотреть, что осталось от простыни, да и спать укладываться. Я, когда пишу, то ухожу далеко-далеко от дома. И не столько пишу, сколько вспоминаю, мечтаю, говорю с вами. Вот пишу с восьми часов, сейчас уже двадцать три. Перечитаю, а и читать нечего. 

Вы тоже читайте между строк, там тоже есть кое-что, что не уложилось на бумаге. Целую вас обоих, жду ваших писем. 

До свидания, мои дорогие.

Ваша Рита. 

P.S. Очень вам сочувствую  — cейчас передали, что в Ленинграде около нуля. Осадки. Бррр.

То ли дело у меня –минус 38

10.07.1984 Письмо Эду

Дорогой Эдик!

Ну что за прелесть – твои письма! И каждое своеобразно и хорошо по-своему!

Я благодарю тебя за них от всего сердца!

Последнее твое письмо и обрадовало и отчаяло. Отчаяла меня новость про Яшу. Потом я получила письмо со всеми подробностями, включая похороны. Ну, пишут, болел, обрщался к психиатрам, неприятности на работе. Мало ли было этих неприятностей, и все пережил. Но значит, где-то есть предел силы человека. А может, сильный ломается скорее? Что бы ни было, но Яшу не вернуть, и это очень и очень печально.

Зато твоё состояние меня очень и очень обрадовало. Чувствуется, и отдохнул, и оживился. Судя по времени, ты еще не купался, но если бы купался, тогда бы влюбился в море, и хотел бы к нему возвращаться вновь и вновь. Я так и не поняла, чем оно так завораживает, чем привлекает? Сидя на берегу и глядя на него, все время об этом думала. Не придумала, но сейчас, вспоминая его, хочу к нему, хочу опять посидеть на берегу и опять подумать. Но как говорила моя бабушка, нет так нет, было бы, было бы лучше.

А наша-то с тобой бабушка какова! А? Уплыть в Волгоград! Вот это здорово! Ну молодец так молодец. Я только ахнула, когда получила ее письмо. А ты говоришь, «в зоопарк». Она уже вернется, пока мое письмо идет, так что буду теперь ждать ее впечатлений и настроения. Только бы Бог дал ей здоровья, тем более, что нынешний авгст отменяется, придется вам  и обязаны вы просуществовать до следующего августа. А еще вы обязаны иметь терпение и силы, чтобы мне писать, чтобы и я тоже просуществовала до следующего августа. А радикулит-то ты вылчил? Или ты за бананами, пальмами и финиками про него забыл? 1 июня уже было. А музыкальная машина есть? Я думаю, что это очередной шедевр.  Если она забавляет даже тебя, так строго и несправедливо к себе относящегося, то у меня-то уж, конечно, даже и воображения не хватает представить, что это такое! Я буду жить надеждой увидеть и услышать ее. На твого Льва в Михайловском саду я послала посмотреть своих теток. Теперь жду их беспристрастной оценки. Про выставку в Доме Молодежи мне писали тоже очень скупо. Но я думаю, что доживу до твоей персональной выставки, я думаю даже, что она не за горами, что ты ее и заработал, и засужил. Я считаю нечестным, что ты один наслаждаешься такими сокровищами. Если бы я случайно тебя не узнала, то какой яркой страницы не было бы в моей жизни. А потом читала бы в книгах описания и ахала, мой современник, а я не видела. И так многие. Так что выставка нужна, и она будет.

Не залезай в скорлупку, улитка бесценная!

Мне написали, что на каких-то проводах читали Костино письмо. Что все плохо: и материально, и морально. Это, конечно, между нами. Я думаю, что письма раз на раз не приходятся и зависят от настроения, да потом и читающий выбирает то, что ему нужно. Из моих писем тоже Бог знает что можно вычитать. Костя пишет моей знакомой семье в Голландию, они скоро поедут к нему и тогда уже мне все точно отпишут. Все-таки я тебе сегодня, дорогой, не допишу письма. Свету нет, и я пишу уже на ощупь. Так что на сегодня до свидания, спокойной ночи мне, а завтра продолжу.

 Здравствй опять, дорогой Эдик! Честно продолжаю на другой день, хотя времени опять уже 10 вечера, а свету так и нет. А до этой минуты, ак пришла в 6 часов, так и не приселаб – все суетилась. Мои шефы очень недовольны, что я никуда не хожу, т.е. в клуб и в гости. Боятся, как бы я тут у низ не одичала (ха-ха!) Я им объясняю, что мне некогда. Они недоверчиво улыбаются. А мне и вправду некогда. Вот, суди сам, пришла я с работы сегодня, к примеру, и не знаю, за что схватиться. Ну, прежде всего, накормить собак, да Рекс еще болен (рана в паху, надеюсь, что сам разорвал), так что, повыясняла, как он себя чувствует. Уже ничего, уже поел. Тишка-разбойник есть не стал, просто капризничает. Потом затопила печь (Петров день скоро, а у нас холодина), сварила собакам щи из утки (достаной по случаю), себе сделала салат, на ходу его съела, немножко постирала, перемыла посуду, перетаскала оставшуюся воду из бочки (завтра привезут свежую), напоила чаем с молоком собак, подтерла пол и …уф, села наконец. А мне ведь еще и петь охота, т.е. почитать. Книгу меня немного, но зато… Б.Пастернак «Воздушные пути», Ахматова, Бальмонт, «Друзья Пушкина», как я сейчас подсчитала, у меня их уже около 200. Библия, журналы, детективы на польском и английском и письма. Как ты думаешь, есть мне охота и время ходить в их клуб, на их фильмы. Я уж не говорю о Малыше, который сейчас лежит на руке и, по-моему, очень внимательно прочитывает каждую строчку письма. Он очень сопит и вздыхает, очень устал, похоже. А Миррочка, его подруга, в это же время цепляется за ноги мои (голые) и пытается тоже вскарабкаться ко мне на колени и лечь на другую руку. Миррочка еще поменьше Малыша будет и очень забавная. Она всех моих мужчин свела с ума. И хозяев я предупредила, что если родятся Рексики или Тишата, то я не виновата. На самом деле мои мужчины ее только обожают и тают от нежности. Рекс, например, говорит им «чмок-чмок-чмык» часто-часто, в то время, как мне говорит «ам-ам» шепотом, без голоса. А Тимка так вертит хвостом, что я боюсь —  он у него отвалится. А  Малыш ревнует всех и ко мне, и к Миррочке. Надобно заметить, что Миррочка у нас уже жила месяца два, когда я болела, потом ее забрали, а теперь она пришла сама, переполошив хозяев да и меня тоже. При ее малости и коротких ножках она прошла немалый и трудный путь, почти подвиг. Хозяева оценили и сказали: пусть поживет еще. Вот мы и живем опять впятером.

Продолжаю письмо уже на третий день. Ну прям как летопись пишу. Вчера пришли ко мне гости – Сережа и Альбина. Привезли сметаны, творогу, яичек. Они ездили за всем этим в Колобово, за 12 км. Сережка сам водит мотоцикл. Кстати, на прошлой неделе и меня эх, прокатил через все наше село. Я, как и ты на юг, впервые сидела на мотоцикле. Надеюсь, что село видело все, а я же света белого не видела от страха. Сережке не призналась естественно, но, по-моему, мотоцикл не мой вид транспорта. Он и сегодня приехал ко мне на работу и сооблазнял покататься, но я, сославшись на служебную занятость, отказалась.  Вчера печь я недаром топила – ночью был мороз. Выхожу сегодня на улицу, а все инеем покрыто. Ну и мороз, естественно. Надела брюки, куртку, и все равно холодно. Опять топила печь, опять мыла посуду, ну и т.д. Теперь ты точно знаешь, чем я занимаюсь, как провожу время, что делаю…..каждый вечер,…………………………………………………стержень, а не пишет. По субботам хожу в баню. Казенная баня тоже заслуживает описания, но всего не описать. Скажу только, что она новая, и сток для воды в ней сделать забыли. Мой огород из одной грядки 1Х2 м рос-рос, но почему-то перестал. Ноготки у людей (добрых) уже цветут, а у меня как вылезли из земли, так и торчат, дальше ни с места.  Зато трава богатая – выше меня. Все коровы, козы и лошади заглядывают на нее и глотают слюни, но не попасть – Сережка починил забор. Могла бы я тебе еще написать, как залезли мы на сопку, оказывается, запрещенную для лазаний из-за опасности, и как была очарована забайкальскими цветами, но это – еще одно письмо, а я уж и так тебе давно пишу.  Так что сегодня уж точно кончаю, желаю тебе работать и работать, а я уж буду жить дальше и ждать ваших писем. Желаю тебе встретить помолодевшую и поздоровевшую Е.П.

До свидания, дорогой Эдик.

Большой привет Але не только от меня, но и от Забайкалья.

Целую и надеюсь на скорую встречу в письме. 

Ваша Рита

10.07.84

09.09. 1985. Почтовая открытка

Ленинград, Московский проспект, дом 145, квартира 50, Берсудскому Эдуарду Леонидовичу.

60673443, Читинская область, Балейский район, Казаковский промысел, Климова.

09.09. 85. Дорогой Эдик, извини, пожалуйста, что на твоё чудное письмо отвечаю открыткой, но тороплюсь поздравить тебя с наступлением ещё одного твоего года. Желаю, надеюсь, что никаких пневмоний и радикулитов уже не будет. 

Будут только машины, пусть гильотины, шарманщики, медведи и прочие звери на радость нам всем. Целую тебя с поздравлением Маргарита.